17. Мифы, заблуждения, предрассудки
Каждый имеет право на собственные убеждения. Но – эти личные убеждения нужно отличать от объективных фактов. И не выдавать за международные нормы.
Ключевое недоразумение – это интерпретация права нации на самоопределение, которое часто понимают как право каждой этнической группы на собственное независимое государство. С точки зрнеия современного международного права это не так.
Риторика “хозяев“ и “гостей“. Граница между “гостями“ и “хозяевами“ в политических и околополитических дебатах часто определяется не юридически – по гражданству, а на основе мифологизированных “исторических прав”. На практике это выражается в разном отношении к людям в зависимости от этнического происхождения – то есть дискриминации… (click to read more)
“Язык страны“ – ещё одно клише, требующее уточнения: это официальный язык государства, язык большинства жителей, оптимальный язык коммуникации (lingua franca) и т.п.? Является ли язык “собственностью” государства? Может ли владение официальным языком быть условием для получения неких прав или благ? Следует различать языковую компетентность – и язык как важный элемент культурной идентичности.
“Государствообразующая нация“ – специфический русскоязычный псевдонаучный термин, наследство советской “теории национального вопроса“. Он тесно связан с другим “пост-советским“ понятием – “национальность“, атрибутом расистской разновидности национализма (см. выпуск 15). В международном академическом и правовом дискурсе эти понятия не используются, их даже трудно адекватно перевести на английский язык. С этими концепциями связан и термин “разделённые народы“, который нередко используется для обоснования и оправдания насилия и агрессии.
Термин “коренные народы“, напротив, имеет точное определение – в соответствии с конвенцией ООН. Однако он очень часто используется в политической риторике расширительно – применительно ко всем группам, жившим на некой территории в течение длительного времени и потому “имеющим исторические права“ на неё.
Нередко приходится слышать апелляции к неким “правам большинства“. Такого понятия просто нет – при демократии права большинства защищает арифметика.
Множество недоразумений связано с определением меньшинства. Например, что этническое меньшинство – это такое у которого нет своего государства, а национальное – у которого такое государство есть. Никакого отношения к международно-правовым стандартам это дискриминационное по сути “определение” не имеет.
Часто смешиваются две различные концепции: индивидуальные языковые права лиц, принадлежащих к меньшинствам, и защита языков, находящихся под угрозой исчезновения. Мы говорили (в частности, в вып.6, 10 и 13) о различных стандартах и документах, связанных с этими вопросами. Противники прав меньшинств часто утверждают: зачем вам права, вашему языку ничему не угрожает! Но – право конкретного индивида на сохранение культурной идентичности и использование родного языка не должно зависеть от того, находится ли его родной язык под угрозой исчезновения. Нередко право использовать языки меньшинств ставят и в зависимость от того, является ли конкретный язык официальным языком ЕС. Но языки ЕС – это лишь языки, используемые во внутреннем делопроизводстве ЕС, различие в правах между конкретными индивидами на этом основании никак нельзя счесть обоснованным.
Совсем лженаучным является миф о якобы “установленных учёными“ критериях “выживания нации“, типа “коренная нация должна составлять не менее 75% населения, иначе вымрет“. Никаких подобных критериев нет ни в академической литературе, ни – тем более – в международном праве.
Излюбленное понятие национал-романтиков – менталитет. В академических, тем более юридических публикациях этот термин не используется. По контексту понятно, что термин интерпретируется в этноцентристском смысле, в духе антропоморфного подхода: этнос определяется как некий “коллективный индивид”, и под менталитетом понимаются его природные, генетически предопределённые особенности, что-то типа “национального духа“ или “генетического кода народа“.
Нередко не вполне корректно интерпретируются некоторые понятия, которые используются в международно-правовых документах. Это касается, в частности, различения между традиционными и “новыми“ меньшинствами, в частности, неких якобы объективных критериев, которые используются для такого различения.
Популярный термин “диаспора“ практически не встречается в современных международно-правовых документах. Хотя он вполне легитимен и достаточно точно определён, его использование в контексте международных стандартов приводит к двусмысленности и неясностям, поэтому лучше от этого воздержаться.
Ещё одно понятие, популярное в контексте политики разнообразия – “позитивная дискриминация“. Некогда его активно использовали, но оно давно устарело, хотя ещё иногда встречается в политическом дискурсе. Что же касается современного правового контекста, то в Америке используют понятие affirmative action, а в Европе – positive measures.