11. Индивидуальные жалобы: система ООН
Право на индивидуальную петицию появилось в Международной конвенции о ликвидации расовой дискриминации (CERD). Согласно ст. 14, государства могут разрешить индивидам подавать жалобы против себя. За 20 лет Комитет по ликвидации расовой дискриминации ООН получил лишь около 20 жалоб. Сперва это были в основном жалобы от иностранцев на дискриминацию в экономических и социальных правах. Несколько жалоб было подано на недостаточную борьбу с “языком вражды” против иностранцев и меньшинств. В индивидуальных жалобах из Восточной Европы речь часто идёт о дискриминации ромов (цыган). Так, в деле V.S. v Slovakia (2014) гражданка Словакии ромского происхождения имела соответствующее образование и опыт работы – но её заявление на вакансию учителя было отклонено, приняли менее квалифицированного претендента. Хотя конкретных дел было немного, заключения комитета имели важное значение для понимания и применения норм CERD на практике… (click to read more)
Гораздо чаще использовался механизм индивидуальных жалоб другого инструмента – Международного пакта о гражданских и политических правах. Важные с точки зрения стандартов культурного разнообразия нормы содержатся в ст.2 и 26 Пакта – о запрете дискриминации, а также в ст.27 – это первая норма системы ООН о правах меньшинств. Одновременно с самим Пактом был открыт для подписания и дополнительный протокол к нему, который предусматривал право подавать индивидуальные жалобы на нарушение Пакта. Сегодня протокол ратифицировали 117 государств – из 173 ратифицировавших сам Пакт. Жалобы рассматривает специальный экспертный орган – Комитет по правам человека. Заключения комитета (views) носят рекомендательный характер. Однако, если комитет констатирует нарушение Пакта, государство обязано дать аргументированный ответ.
Поначалу большая часть жалоб была связана с деколонизацией и правами коренных народов. Например, финские саамы жаловались на планы правительства по добыче полезных ископаемых, которые разрушают традиционный образ жизни саамов, связанный с оленеводством. Похожие жалобы подавали коренные жители против Канады, Новой Зеландии, Швеции. Важным прецедентом стало дело Lovelace v Canada (1977), которое анализировало критерии принадлежности индивида к коренному народу.
Со временем спектр жалоб, связанных с дискриминацией и правами меньшинств, существенно расширился. Так, в деле Hudoyberganova v Uzbekistan (2000) комитет рассмотрел запрет на ношение мусульманского головного платка в университете. Несколько дел касалось гарантированного Пактом права на использование переводчика в суде (Guesdon v France 1986, Shukuru Juma v Australia 2001, Zeynalov v Estonia 2011 и др.). Комитет решил, что эта норма Пакта не гарантирует права использовать в суде язык по своему выбору – перевод нужно обеспечить только в случае, когда подсудимый не владеет языком судопроизводства в достаточной степени.
Важное решение, которое закрепило право публично использовать язык меньшинства – по делу Ballantyne, Davidson, McIntyre v Canada (1989). В деле Waldman v Canada (1996) комитет решил, что если государство субсидирует частные школы, то эти субсидии должны быть доступны для всех школ, соответствующих стандартам образования, без какой-либо дискриминации. Особое место занимает дело Diergaardt v Namibia (1997) – единственное, в котором комитет решил, что отказ чиновников использовать в официальном общении язык меньшинства является нарушением Пакта. Правда, это касается конкретной ситуации с бурским языком в Намибии, это заключение нельзя обобщать и применять к ситуациям других государств. В деле Ignatane v Latvia (1999) комитет заключил, что исключение кандидата из предвыборного списка из-за якобы недостаточного владения официальным языком нарушает право избирать и быть избранным. В деле Raihman v Latvia (2007) было признано, что требование преобразования личных имён в соответствии с правилами грамматики латышского языка нарушает право на личную и семейную жизнь.